На сайте журнала Psyjournals опубликована новая статья:
«Динамические характеристики взаимодействия как основа формирования
рекомендаций для семьи с ребенком раннего возраста с расстройствами
аутистического спектра».

В статье описывается применение методики «Оценка
детско-родительского взаимодействия» (Evaluation of child-parent interaction;
ECPI), которая направлена на выявление индивидуальной чувствительности
коммуникативных маркеров ребенка к изменению в родительском поведении на
основании анализа динамических характеристик. 
В статье подробно описывается случай применения данной
методики для диады родителя и ребенка 2,8 лет с диагнозом расстройства
аутистического спектра с целью составления индивидуальных рекомендаций.
Согласно последним исследованиям, специфические особенности
социально-коммуникативных навыков проявляются во взаимодействии детей с
расстройствами аутистического спектра со значимым взрослым уже на первом году
жизни. Для исследования особенностей протекания взаимодействия недостаточно
изучить те или иные характеристики субъектов по отдельности, необходимо
наблюдать партнеров во взаимодействии. 
Предметом исследования явились особенности взаимодействие
родителя и ребенка раннего возраста с РАС в процессе спонтанной игры. В статье
описывается применение методики «Оценка детско-родительского взаимодействия»
(Evaluation of child-parent interaction; ECPI), которая направлена на выявление
индивидуальной чувствительности коммуникативных маркеров ребенка к изменению в
родительском поведении на основании анализа динамических характеристик. В
статье подробно описывается случай применения данной методики для диады
родителя и ребенка 2,8 лет с диагнозом расстройства аутистического спектра с
целью составления индивидуальных рекомендаций. В заключении отражены
возможности и ограничения применяемого метода для детей данной категории.

Автор:
Рубченя С.Л. Динамические характеристики взаимодействия
как основа формирования рекомендаций для семьи с ребенком раннего возраста с
расстройствами аутистического спектра [Электронный ресурс] // Клиническая и
специальная психология. 2018. Том 7. № 2. С. 162–173.
doi:10.17759/cpse.2018070211

Читать продолжение

Источник: Журнал
Psyjournals

Источник: http://psypress.ru/articles/


В статье представлены результаты исследования особенностей
стратегий совладания у подростков из группы риска по самоповреждающему и
суицидальному поведению. Гипотеза заключалась в поиске различий профилей
совладающего поведения в зависимости от типа актуального стресса. Были
рассмотрены следующие типы стресса: развод родителей, смерть близких или
родственников, конфликт с родителями, тяжелое соматическое заболевание,
трудности в школе, неразделенная любовь, другое, отсутствие актуального
стресса. Выявлены как общие, так и специфические для разных типов стресса
стратегии совладания. К общим относится более частое использование стратегии
«избегание—бегство». Обследуемая выборка отличалась скорее более высокими
показателями по низкоуровневым стратегиям, чем снижением по высокоуровневым
(таким как планирование или положительная переоценка). Обсуждены возможности
использования результатов в профилактической работе.

Подростковый возраст — время кардинальных биологических и
социальных перемен, что делает этот период особенно уязвимым для стресса и
фрустрации, а совладание с ними становится одним из центральных процессов в
формировании личности. Cтратегии совладания отражают психологическую ситуацию
подростка и оказывают существенное влияние на его психическое здоровье.
Дезадаптивные стратегии совладания, предпочтение избегающего и дефицитарность
проблемно-сфокусированного поведения встречаются значимо чаще у подростков с
суицидальным и самоповреждающим поведением, чем у сверстников.

Предпочитаемые паттерны совладания наиболее активно
формируются как раз в подростковом возрасте, что делает этот жизненный этап
сензитивным к осознанному и неосознанному выбору тех способов, которые в
дальнейшем будут закреплены. Так, ряд специфических паттернов копинга,
характерных для подростков с девиантным и антивитальным поведением — избегание,
фокусировка на негативных аспектах и переживаниях, отказ от своих желаний,
отрицание — прослеживается в стратегиях совладания со стрессом и у взрослых с
антивитальным поведением. В исследовании Н.А. Сироты и В.М. Ялтонского было
установлено, что базисные совладающие стратегии развиваются как раз в
подростковом возрасте.

 Кроме того, в этот период формируются и
ситуационно-специфические копинг-стратегии, по мере развития они становятся
основными и характеризуют стиль совладающих стратегий личности. В исследовании
совладания у подростков с суицидальным поведением наиболее принятой можно
считать апелляцию к различиям между проблемно-сфокусированным и
эмоционально-сфокусированным видами копинга. Проблемно-сфокусированный копинг
предполагает совершение действий, направленных на изменение сложившихся
обстоятельств, вызывающих стресс. Эмоционально-сфокусированный копинг
заключается в попытке изменения самого негативного эмоционального переживания,
вызванного стрессом. Дихотомическая категоризация подвергается сегодня
серьезной критике. Отмечается, что общие категории являются слишком широкими,
что существуют ситуативные факторы обращения к одному или второму типу
совладания. Например, люди склонны к использованию проблемно-ориентированных
стратегий копинга в отношении ситуаций, которые, с их точки зрения, они смогут
разрешить, и эмоциональные стратегии в ситуациях, кажущихся неразрешимыми, где,
по мнению человека, он ничего не может изменить. Наряду с дихотомическим
делением, исследователями приводится очень широкий спектр отдельных стратегий
совладания: когнитивное переструктурирование, катастрофизация, физическая
активность, самокритика, социальное отстранение, юмор, употребление ПАВ, поиск
социальной поддержки, отреагирование, обращение к религии, занятие спортом и
пр. Объем понятия расширяется, и практически все физические и ментальные
реакции человека можно найти в перечне стратегий совладания. Разнообразие, а
также различия в категоризации затрудняют сравнения между исследованиями.
Авторы методики COPE К. Карвер, М. Шейер и Дж. Вейнтрауб отказываются от
выявления универсальных дихотомических групп и настаивают на оценке
ситуационных копинг стратегий. Однако разделение пассивного и активного
копинга, ориентированного на проблему и ориентированного на эмоции остается
очень популярным.

Федунина Н.Ю., Банников Г.С., Павлова Т.С., Вихристюк О.В., Баженова М.Д.
Особенности совладания со стрессом у подростков с самоповреждающим и
суцидальным поведением // Консультативная психология и психотерапия. 2018. Том
26. № 2. С. 33–52. doi:10.17759/cpp.2018260203

Читать
продолжение: http://psyjournals.ru/mpj/2018/n2/Fedunina_Bannikov_et_al.shtml 

Источник: портал психологических изданий PsyJournals.ru

Источник: http://psypress.ru/articles/


17 июля в Московской школе
христианской психологии открывается психологическая мастерская «Философия и
психология родительства». Ее проводит Алексей Лызлов, кандидат психологических
наук, сотрудник МПИ святого Иоанна Богослова. Читать далее →



Аутизм как способ жить и парадигма
нейроразнообразия

Диагноз «аутизм» в массовом сознании по-прежнему
остается клеймом наподобие психопатии или умственной отсталости. Читать далее →


Общение подростков с использованием современных
информационно-коммуникационных технологий и связанные с ними изменения в
процессе взросления — сегодня не только предмет педагогических дискуссий, но и
исследовательский тренд. Об особенностях развития современного поколения
сложилось много обывательских мифов. Но для того, чтобы взрослый всегда мог
помочь ребенку взрослеть, важно знать факты, которые достоверно известны
ученым. О них рассказывает эксперт Ассоциации организаций по развитию
гуманистической психологии в образовании, педагог-психолог Городского
психолого-педагогического центра Анастасия
Кузнецова
.

1. Онлайн и офлайн пространства для современного ребенка
неразделимы. Они составляют единое целое.

Это аксиома, которую взрослые просто должны принять. Сегодня
все еще можно услышать, что дети с головой ушли в виртуальную реальность, их
необходимо «спасать», возвращая в мир реального общения. В этой позиции
заложено противопоставление реального и виртуального пространств, которое
естественно для большинства взрослых, но абсолютно противоестественно для
цифрового поколения. Поэтому «оградить, запретить, ограничить, отключить» —
методы заведомо неэффективные (а порой даже вредные и опасные), так как они
исходят из заблуждения.

2. Присутствие подростка в Сети, большей частью, связано с
общением

Даже когда он играет, просматривает видео, слушает музыку,
он одновременно с этим общается: отправляет ссылки, делает комментарии и
реагирует на них, ставит и получает оценки. По своей природе общение — обмен
познавательной, эмоциональной, оценочной информацией. В подростковом возрасте
оно развивается особенно интенсивно, приобретает новое содержание и новые
формы. В процессе общения сознание подростка достигает новых уровней развития,
изменяется организация его внутреннего мира. Следовательно, не запрет на
общение, а формирование его культуры с малых лет – лучшая «прививка» от
реальных и виртуальных рисков.

3. Общение современных подростков происходит одновременно в
нескольких социальных кругах

Разговаривая «вживую», например, с одноклассниками,
подростки в то же самое время общаются с друзьями по Сети, приятелями из
другого города или летнего лагеря. События с участием одной компании становятся
предметом обсуждения с членами другой подростковой группы или нескольких групп
сразу. Делая уроки, подросток слушает музыку, отвечает на сообщения,
договаривается о встрече, скачивает видео, реагирует на происходящие события,
размещает фотографии… Из этих действий создаются круги общения, в которых
ребенок занимает определенные позиции. От его непосредственной активности
зависит, как будут развиваться события, его собственный статус в тех или иных
сообществах.

Пространства общения, с одной стороны, тесно переплетены
между собой, с другой – при необходимости взаимозаменяемы: не получилось «быть
своим» в одном сообществе — всегда можно «переключиться» на другое. В
частности, это делает виртуальное общение для подростка более привлекательным
по сравнению с реальным, где для завоевания авторитета, построения дружеских и
доверительных отношений нужно приложить много усилий. Создание реальных «мест»
и событий, где ребенок может учиться строить отношения и управлять ими –
эффективный способ профилактики «ухода» в виртуальную реальность.

4. Смена режимов онлайн/офлайн, переход из одного состояния
в другое зависит, в основном, от значимости событий, которые происходят вокруг
подростка

Если что-то по-настоящему важное происходит в реальном
общении, ребенок легко прерывает виртуальное. И наоборот, как только ему
становится скучно в офлайн, он подключается к Сети, где всегда «какая-то
движуха». Способность взрослых чувствовать потребности и интересы ребенка,
своевременно реагировать на их развитие, позволяет создавать «движуху» в
реальной жизни, поддерживая тем самым баланс онлайн/офлайн.

5. Социальные сети делают доступными для контакта миллиарды
людей

Их профили пестрят фото и видео фактами красивой жизни и
впечатляющих событий, как правило, недоступных подросткам в реальной жизни. В
связи с этим у современных подростков резко возрастает потребность в
переживании собственной уникальности. Ученые предполагают, что «опасные селфи
за лайки» — один из способов удовлетворения этой потребности. Личный контакт с
близкими и значимыми людьми, определенность в их отношении к подростку –
ресурсы, которые позволяют ребенку сохранять стабильность в неустойчивом и
неопределенном мире.

Статья подготовлена на основе обзора научных публикаций Центра исследований
современного детства НИУ ВШЭ

Источник: http://psypress.ru/articles/


Всемирная организация здравоохранения
характеризует психическое здоровье как состояние благополучия, при
котором человек может реализовать свой собственный потенциал, справляться с
обычными жизненными стрессами, продуктивно и плодотворно работать, а также
вносить вклад в жизнь своего сообщества
 и выделяет следующие его
критерии:

— осознание и чувство непрерывности, постоянства и
идентичности своего физического и психического «Я»;
— чувство постоянства и идентичности переживаний в однотипных ситуациях;
критичность к себе и своей собственной психической продукции (деятельности) и
ее результатам;
— соответствие психических реакций (адекватность) силе и частоте средовых
воздействий, социальным обстоятельствам и ситуациям;
— способность самоуправления поведением в соответствии с социальными нормами,
правилами, законами;
— способность планировать собственную жизнедеятельность и реализовывать эти
планы;
— способность изменять способ поведения в зависимости от смены жизненных
ситуаций и обстоятельств.

В узком смысле под психическим здоровьем понимают отсутствие
психических аномалий, классификацию которых предложил немецкий психиатр Эмиль
Крепелин:

1) психозы –тяжелые душевные заболевания, бытовым языком
«сумасшествие»;
2) психопатии, представляющие собой не  болезнь, а аномалии характера; в
настоящее время вместо слово «психопатия» употребляют термин «личностное
расстройство»;
3) неврозы – легкие психические расстройства;
4) слабоумие.

Также в отечественной медицине употребляется
термин пограничное состояние, под которым
подразумеваются нерезко выраженные нарушения, граничащие с состоянием
здоровья и отделяющим его от собственно патологических психических
нарушений
. При этом необходимо отличать понимание пограничной
психопатологии в отечественной психиатрии от понимания аналогичного термина в
психоаналитическом подходе, где пограничному уровню развития психики отводится
место на границе между психотическим и невротическим уровнями.

В дополнение к понятию психическое
здоровье
 И. В. Дубровина предложила концепцию психологического
здоровья
, под которым понимаются психологические аспекты
психического здоровья — то, что относится к личности в целом, с высшими
проявлениями человеческого духа
.

Если для психического здоровья за норму
принимают отсутствие патологии, отсутствие симптомов, мешающих адаптации
человека в обществе, то для психологического здоровьянорма — это,
наоборот, присутствие определенных личностных характеристик, позволяющих не
только адаптироваться к обществу, но и, развиваясь самому, содействовать его
развитию. Альтернатива норме в случае психического здоровья — это болезнь.
Альтернатива норме в случае психологического здоровья — не болезнь, а
отсутствие возможности развития в процессе жизнедеятельности, неспособность к
выполнению своей жизненной задачи.

Автор концепции «психологического здоровья» описывает три
его уровня:

1) К высшему уровню психологического здоровья — креативному
— можно отнести людей с устойчивой адаптацией к среде, наличием резерва сил для
преодоления стрессовых ситуаций и активным творческим отношением к
действительности, наличием созидательной позиции. Такие люди не нуждаются в
психологической помощи.

2) К среднему уровню — адаптивному — отнесем людей, в целом
адаптированных к социуму, однако имеющих несколько повышенную тревожность.
Такие люди могут быть отнесены к группе риска, поскольку не имеют запаса
прочности психологического здоровья.

3) Низший уровень — это дезадаптивный, или
ассимилятивно-аккомодативный. К нему можно отнести людей с нарушением баланса
процессов ассимиляции и аккомодации и использующих для разрешения внутреннего
конфликта либо ассимилятивные, либо аккомодативные средства.

Ассимилятивный стиль поведения характеризуется прежде всего
стремлением человека приспособиться к внешним обстоятельствам в ущерб своим
желаниям и возможностям. Неконструктивность его проявляется в его ригидности, в
попытках человека полностью соответствовать желаниям окружающих.

Аккомодативный стиль поведения означает использование
активно-наступательной позиции, стремление подчинить окружение своим
потребностям. Неконструктивность такой позиции заключается в негибкости
поведенческих стереотипов, преобладании экстернального локуса контроля,
недостаточной критичности.

Люди, отнесенные к данному уровню психологического здоровья,
нуждаются в индивидуальной психологической помощи.

Характеристики психологически здорового человека:

— спонтанность и творчество, жизнерадостность, открытость,
самопознание и познавание окружающего мира не только разумом, но и чувствами,
интуицией;

— принятие самого себя и признание ценности и уникальности
окружающих людей;

— ответственность за свою жизнь и извлечение уроков из
неблагоприятных ситуаций;

— наполненность жизни смыслом, хотя человек не всегда
формулирует его для себя;

— постоянное развитие и способствование развитию других
людей;

— жизненный путь может быть не совсем легким, а иногда
довольно тяжелым, но человек хорошо адаптируется к быстро изменяющимся условиям
жизни;

— способность находиться в ситуации неопределенности,
доверие тому, что будет завтра.

Автор: Гришина Елена Александровна

Источник: http://psypress.ru/articles/